antonycb (antonycb) wrote,
antonycb
antonycb

Categories:

Как я попал на работу в Центробанк

Все шесть с половиной лет, что я работал в ЦБ, окружающие не верили, что я устроился туда на работу безо всякого блата. Практически у каждого работающего в Главном Управлении ЦБ был какой-то блат, или протекция. Конечно, IT несколько обособленная область и сформировать работоспособное подразделение только лишь из блатных было бы нереально. Поэтому здесь работали целые группы «переманенные» из других больших государственных лавок, например, из вычислительного центра Питерского Метрополитена. В IT наряду с прямым блатом действовала, также, практика рекомендаций. Наиболее уважаемые из технарей могли порекомендовать кого-то из знакомых с улицы. Важным в этом деле было поручительство, что-то типа круговой поруки. Если протеже откалывал какой-либо фортель, его рекомендодателя взъябывали беспощадно, вплоть до увольнения.
Я не стану утверждать, что работа в Управлении ЦБ по Питеру была какой-то супер престижной или приносящей особую прибыль. Но одно бесспорно, получить offer от Центробанка очень и очень непросто.
И, тем не менее, я попал в Главное Управление по Питеру с улицы безо всякого блата и знакомств. История эта полна случайностей. Случайностями, в принципе, изобилует наша жизнь. Сейчас, вспоминая последовательность событий, я бы сказал, что вероятность этого события была ничтожно мала, но зыбкая мозайка событий сложилась в результате во что-то вполне материальное.
Дело было весной, скорее всего, в конце марта, 94-го. Я занимался фрилансом, и на тот момент в моих проектах возник застой. Где-то с начала марта я начал поиски работы, в основном, по газетным объявлениям. Из реальных интервью я посетил только «Пепси-Колу», которые намеревались открывать офис в Питере. Но, разговорным английским я не владел и интервью завалил. Как искать работу, я тогда совершенно не знал. Помню, я совершал какие-то бессмыссленные звонки в офисы вновь открывавшихся контор. Электронной почты, как и мобильной связи тогда ещё не существовало. Каких-либо систематических знаний, или специализированных сертификатов я не имел, но был заряжен оптимизмом и неуёмной энергией созидания.
В одно пасмурное утро я сидел в кабинете главбуха завода «Газосвет» – возился с их «Зарплатой». Компьютер на заводе был один и располагался в единственной охраняемой сигнализацией комнате у главного бухгалтера. Тогда ещё был жив Василий Васильевич - их бессменный громогласный директор. Помню, он, возбужденный, вбежал к главбуху крича-грохоча: «Галя, выписывай скорее ордер – клиент готов платить!». Далее, он поведал удивительную историю о некоем новом банке, который, заказав большую газосветную установку на крышу , готов был заплатить две цены заказа за срочность – и заплатить деньгами(! в те годы распространен был бартер, также, многие компании предпочитали просто не платить друг другу за услуги – это называлось: прокатить, или прокинуть). Я, прослушав в пол-уха эту историю, про себя отметил, что новый банк, это хорошо: им могут понадобиться люди. Я, вообще, считал, что банк, как рабочее место, мне подходит. Мифология тех лет рисовала картины банковских роскошных офисов с многомиллионными зарплатами и вальяжными работниками в пиджаках и галстуках. Закончив текущие дела в бухгалтерии, я решил напоследок зайти к Василию Васильевичу – спросить-таки про банк.
Директор был очень простой и дружелюбный человек. К нему, как говорится, можно было зайти без стука. Хоть я и посещал «Газосвет» пару раз в месяц, Василий Васильевич знал меня по недавно выполненному для них проекту. Кроме того, я учился на одном потоке с его сыном – также Василием Васильевичем. Именно Вася младший и привел меня в свое время на «Газосвет». Директор охотно рассказал, что банк этот называется «Центробанк» (тогда для меня это ровным счетом ничего не значило) и расположен он совсем рядом с Газосветом – у метро Ладожская. Как выяснилось в последствии, относительно новый – Ладожский - офис Главного Управления по Санкт-Петербургу заказывал большую газосветную установку с помпезным названием. Там же, по счастливой случайности базировались практически все IT- подразделения межрегионального центра информатизации – МЦИ. На тот момент я этого ничего не знал и, чтобы не откладывать попытку в долгий ящик, бодро помесил грязь в направлении метро Ладожская. Я помню ещё ошибся направлением и прошел целую милю вдоль дороги с проносящимися мимо замызганными автомобилями. Когда же цивилизация вокруг закончилась и я понял, что иду не туда, я просто сменил направление на противоположное и благополучно дошел до офиса Центробанка. Это было отдельно стоящее здание, по диагонали через перекресток от метро Ладожская. Я не знаю всей истории, но, похоже, ещё в тогда недавнее социалистическое время он строился как филиал какого-то КБ или института. С началом перестройки все масштабные строительные проекты были заморожены, но на счастье этот конкретный офис был практически достроен, и его оперативно прихватил Центробанк. Здание было обнесено помпезным забором с арками и чугунными решетками – явный новострой. Внутри же, это была типичная постройка социалистического времени с бесконечными коридорами-крыльями, дешевым кривым паркетом и линолеумом и десятками одинаковых комнат для многочисленных безликих сотрудников.
На проходной у металлоискателя меня встретил мрачный милиционер в мышинного цвета нескладной форме и с укороченным автоматом калашникова, который он браво держал на готове - подмышкой. Он указал мне на телефоны, расположенные в фойе. Рядом с телефонами висел список номеров, и я, отыскав самого большого начальника по IT, позвонил. Трубку подняла секретарша и, толком не поняв, чего мне надо, с сомнением переключила меня на руководство. Мне опять повезло – если бы меня соединили с директором Минцем, наш разговор, скорее всего закончился бы не начавшись. Звонок был передан Маргарите Клестовой – заместителю Минца. Она не сразу поняла в чем дело. С улицы до меня никто не приходил со звонками и предложением услуг. Это было свежо и безумно – вполне в духе времени. Она даже вышла на проходную, посмотреть, в чем дело. Клестова оказалась подтянутой женщиной лет сорока-пяти со следами былой красоты на нервном лице. Ещё одним важным совпадением был нврождавшийся в то время кризис с их внутренней системой «Зарплата» - её явно нужно было переписывать. Я же предлагал именно разработку «Зарплаты».
Программа «Учет Труда и Заработной Платы» в ЦБ была вещью достаточно нетривиальной. Помимо официального начисления ежемесячных окладов и удержания налогов, эта «Зарплата» исполняла массу мелких, самопридуманных в Главном управлении алгоритмов. Кроме того, законодательство тех лет было настолько неустойчивое и противоречивое, что частые изменения приводили подчас к необходимости действия старых и новых алгоритмов в одно и то же время с учетом календарных сроков выплат. Требовались также весьма хитрые оперативные пересчеты прошлых периодов при проявлении уточняющих и разъясняющих законотворящих документов. Банковские разработчики явно не справлялись с автоматизацией подобных коллизий, и многое приходилось делать вручную. Это приводило к диким стрессам в бухгалтерии, переработкам и даже ночевкам расчетчиц и программистов на рабочих местах.
Я уже не помню, как было назначено мое следующее посещение МЦИ. Вероятно, я должен был позвонить через некоторое время, с тем чтобы узнать о дальнейших действиях. На этом этапе я должен был продемонстрировать выполненное мною программное обеспечение. В этот раз я уже был одет по форме – в костюм, галстук и более-менее черные ботинки, хотя, компьютерные люди так в МЦИ не ходили – здесь царил демократичный стиль вычислительных центров социалистических времен. Меня провели в комнату, в которой находились ещё пятеро: пара ветхих бабушек, пара молодцов весьма программистского вида в свитерах и бородах и ещё какой-то непонятный перец в огромных очках и весьма ношенном пиджаке с кожанными нашлепками на локтях, сидевший в углу за раскидистым фикусом. Мне указали на бесхозный, стоявший в стороне компьютер, с тем, чтобы я мог проинсталлировать мою демонстрацию. Тогда практически весь бухгалтерский софт писался на «Клиппере» и инсталлировался за пять минут вместе с демонстрационной базой. Компьютер был 386-й с парой мегабайт оперативной памяти, экран – 14-ти дюймовый ЭЛТ «пузырь». Помню вопросы задавал в основном умный местный бородач – Сашка Востриков. У меня к тому времени уже был приличный опыт успешных внедрений самописных «Зарплат» на двух заводах. Я тщательно собирал всевозможные наработки и идеи, витавишие в то время вокруг, и трансформировал их в собственный, как бы сейчас сказали - framework. Главной новаторской мыслью была доскональная визуализация того, что происходило внутри расчетных алгоритмов – система в любой момент могла пояснить, как и почему она выполнила тот или иной расчет. Все это произвело должное впечатление на ЦБшников, так что, практическая часть интервью прошла как по маслу.
Дальше, в тот же день, сразу после практической демонстрации Клестова организовала собеседование с директором Минцем. До этого пришлось сидеть в рекреации с факсом и секретаршей, перед кабинетом Минца. Меня поразило, что в приемную то и дело заходили какие-то иностранцы и окружающие даже общались с ними по-английски. Тогда для меня это была непостижимая роскошь. Помню, сидя в этом предбаннике перед кабинетом директора Минца, Клестова пыталась вести задушевную беседу, выразительно вращая глазами и умело модулируя голос. Тогда она казалась мне безнадежной старухой, а ведь сейчас мне столько же, сколько ей было тогда. Интересно было бы посмотреть на неё моим современным взглядом.
Мы с Минцем сразу не понравились друг другу. Как я сейчас понимаю, он относился к породе людей очень распространенной на различных руководящих постах, особенно в некоммерческих лавках. Умный, но при этом абсолютно бескрылый тип. Минц уговаривал меня, что работа в ЦБ – не сахар, и что заниматься свободно разработкой и прочим творчеством здесь не получится. И, вообще, у них там – болото – ни служебного роста, ни достижений. Он так буквально и выразился про болото. К тому же, он был убежден, что «Зарплата» у них впорядке и её не нужно переписывать. Следовательно, мне стоило подумать хорошенько и самому отказаться. Что-то подсказывало мне, что директор Минц не до конца откровенен со мной и намеренно сгущает краски. Признаться, это собеседование сильно поостудило мой пыл. Покидая офис мы договорились с Клестовой, что я подумаю некоторое время и отзвонюсь. Очевидно, таким образом, предложение о работе в ЦБ было мною получено. Тогда же оговаривалась и зарплата, весьма и весьма средняя по тем непростым временам. Они платили 150 тысяч неденоминированных рублей в месяц и 100% премии.Таким образом, на круг выходило 300 тысяч до уплаты налогов. Должность моя называлась – инженер первой категории – самый entry level. В это же время на фрилансе я получал деньги из нескольких мест. Помимо долгоиграющих проектов, в которых деньги платили по завершении, один завод ежемесячно платил мне 200 тысяч за сопровождение, другой около 60-ти. Я получал также тысяч 30 в институте, где числился инженером на кафедре и даже вел через пень колода какие-то практические занятия. Ещё были какие-то фантомные малые предприятия, с которыми мутил Доценко – мой формальный институтский шеф. Они, хоть и не регулярно, но тоже что-то платили. В банке же сразу подчеркнули, что шабашничать у них строжайше запрещено. Т.е. на круг выходило столько же, или даже чуть меньше, чем я получал на тот момент. Про себя я решил, что шабахи сохраню, а там будь что будет. Интересно, что в то время продавцы-ларечники уверенно побивали по заработкам и рядовых сотрудников центробанка и фрилансеров, вроде меня.
В общем, по совокупности полученных мною на собеседовании впечатлений я не горел желанием впрягаться в офисную лямку. Связано это было и с жестко нормированным восьмичасовым рабочим днем в ЦБ. В те дни я работал явно больше восьми часов в день, но был предоставлен самому себе, и это давало ощущение определенной свободы. С другой стороны, на моем постоянном рабочем месте в институте в последнее время творилась доволно неприятная чехарда. Шеф Доценко набирал и никогда не отдавал частных кредитов под свои малые предприятия. Находиться поблизости становилось просто опасно - времена были бандитские.
Прошло уже больше половины апреля, а я так и не звонил в ЦБ. Я был весь в сомнениях. Других предложений не было, но и ЦБ не особо вдохновлял. Время шло и тема начинала понемногу «ржаветь» и забываться.
Дальше, опять вмешалась счастливая случайность. В то время дома у меня телефона не было, и единственный телефонный номер, который я мог дать Клестовой, был телефон институтской военмеховской лаборатории, где я числился весьма формально. Рядом с этим телефоном я оказывался лишь случайно, пару раз в неделю, так что застать меня было практически нереально. И, все-таки, Клестова застала меня и, позвонив, предложила сообщить ей о принятом мною решении. Такая настойчивость была неожиданна и трогательна одновременно, и я сказал, что принимаю их условия. Далее, забрав трудовую книжку из института и сделав фотографии, я написал заявление на новую работу. Помню в один солнечный апрельский день, совсем незадолго до начала работы в ЦБ, я ехал в троллейбусе по Большому проспекту Петроградской стороны. В каком-то ближайшем книжном я приобрел книжечку про MS Windows 3.1 и листал её. Решение уже было принято и дело, как мне представлялось, - сделано. На душе было легко и немного волнительно – в жизни начинался новый большой этап.
25-го апреля 94-го года в понедельник я вышел на работу в ГУ ЦБ РФ по Санкт-Петербургу.
В то время в МЦИ даже не было локальной сети. Парк компьютеров при этом стремительно обновлялся. Не успел я начать устанавливать софт на 386-й, как он был заменен на новейший по тем временам 486-й PC. Компьютеры были какие-то «no name», похоже, местной сборки. По секрету рассказывали, что ЦБ платил за них втридорога какой-то блатной лавчонке, а нужные люди в банке получали за это огромные откаты . «Железянщики» с охотой добивали оперативную память до 8 мегабайт, что делало компьютеры того времени весьма шустрыми.
Я некоторое время привыкал к жесткому 8-ми часовому режиму с невозможностью отлучиться в рабочее время и пробежаться по подшефным заводам. Тем не менее, я как-то выкручивался – после работы, или рано утром.
В офисе МЦИ царила весьма расслабленная обстановка. Люди, кто мог, неспешно пилили всеразличный код. Старослужащие больше общались друг с другом и, между делом, руководили разработкой какого-то незначительного софта. Большинство разработчиков внутреннего софта в МЦИ только-только освоили Клиппер. Был небольшой коллектив энтузиастов, разрабатывавших на Paradox for DOS. Мне же предстояло освоить только что появившуюся тогда новую версию Paradox for Windows от Borland. Это был тогда совершенно новый мир графических оболочек с «рисованным» интерфейсом и «мышью» в качестве полноценного манипулятора.
Каждый вечер, под вечер повторялся один и тот же ритуал. Уже минут за десять до шести ноль-ноль все обитатели комнаты принимали низкий старт. Как только наступали 6-часов – официальное окончание трудового дня – народ стремительно выметался из комнаты. Последний должен был закрывать дверь, опечатывать помещение и сдавать тубус с ключами на пост милиции. Этим последним, как правило, оказывался добродушный бородач - Сашка Востриков. Он брал на себя эту обязанность добровольно. Такая прыть по окончании работы была для меня удивительна – у людей не было авралов, переработок, каких-то задач «на подумать» – посидеть вечером перед компьютром. Кстати, у меня у единственного на всем этаже был свой собственный компьютер дома. Я нашабашил его ещё в мае 1993-го. Это был какой-то странный 386SX, - меньше 1 мегабайта оперативки, с каким-то уж совсем допотопным 40 мегабайтным винчестером, верещавшим при работе дурным голосом, и постоянно забывающим конфигурацию БИОСом. Но он неплохо выручал меня с фрилансом – на нём были написанны тонны разного бухгалтерского софта на славном, неприхотливом Clipper'е.
Рядом развивался большой международный проект – «Эскир» - система автоматизированного межбанковского клиринга. Главное управление ЦБ по Питеру закупило уникальные мейнфреймы у компании Unisys – так называемые «A»- машины - числодробилки. В проект были вовлечены все самые лучшие разработчики и менеджмент МЦИ. Наняты были также немногочисленные и загадочные иностранцы. Этот проект манил и стал моей желанной, тайной мечтой и надеждой на долгие месяцы. Руководство благоволило ко мне, и я даже был в какой-то момент включен в группу разработки, но неожиданно проект был заморожен, иностранцы изгнаны, а весь наработанный за несколько лет программный продукт (обошедшийся, к слову сказать, молодой, бедной и весьма дураковатой ельцинской России в миллионы долларов) - выкинут в помойное ведро. Был один существенный плюс от этого проекта лично для меня: готовя к участию в этом проекте, банк целый год учил меня английскому языку.
Я быстро втянулся в МЦИшный рабочий распорядок – мне почти сразу начал нравиться этот упорядоченный регламент. Времени вечером, по сравнению с фрилансом, оставалось навалом и я взял за правило после работы проходить длинным почти десятикилометровым маршрутом от метро Ладожская, мимо «Газовсета» и памятного с детства «Былинского» района (Былин был мой пионерлагерский друг), мимо пожарной части и «Охтинской» гостинницы, а далее, перейдя на набережную Невы, вдоль изгиба реки (со Смольным на другом берегу), мимо зловещих Крестов и свежего ещё тогда в памяти ЛСПО им. Свердлова к Финляндскому вокзалу.
Был и другой маршрут, когда я приезжал домой на метро и проделывал «длинный» путь от Василеостровской, мимо стадиона и «лыжного» озера, мимо пивной «Баварии», в ЦПКиО, далее – Динамо (и обязательно через стадион – углом), по проспекту Динамо на Крестовский, мимо чиновничьей больницы, через мостик над Невкой, мимо угрюмых правительственных дач и одноэтажного боксерского клуба-барака, с переходом Невки – к метро «Черная речка».
Летом 94-го года стояла изнуряющая, прямо какая-то тропическая жара. Дойдя до «Черной речки» я неизменно покупал большой бумажный стакан ледяной Кока-Колы, заходил в прохладное метро и возвращался домой на Васильевский.
За оставшиеся месяцы 94-го года была написана совершенно новая «Зарплата» для Главного Управления. Её внедрение началось с января 1995-го и продлилось пол-года, до середины лета.
Tags: мемуары
Subscribe

  • Кейптаун, утро

    Туман над Camps Bay Второй день центр Кейптауна залит необычно устойчивым плотным туманом. Вспомнился “The Mist”…

  • Православие и прогресс!

    «Божьей Земли планета Крутится на оси. Осень сменяет лето, Вопреки врагам России.» Пару лет назад попалась мне ссылка на этот самодельный фильм…

  • Среда

    Вечерняя прогулка. Ветренно, холодно, пасмурно.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 8 comments