antonycb (antonycb) wrote,
antonycb
antonycb

Categories:

Письмо

«Пионер – не трус, а храбрец!
И за это ему - леденец!»
(с) из к/ф «Шапито-Шоу»


Первые пять лет в школе я учился в обычной восьмилетке, что на Пятой Линии Васильевского Острова. До третьего класса нас опекала учительница - Ия Константиновна. Ия Константиновна была татаркой с отличной фигурой и явно выраженной монголоидностью на лице, в чертах которого читалась некогда выдающаяся, но к тому времени уже заметно потрепанная и обреченно увядающая женская красота. Ия Константиновна была средней руки учительницей начальных классов со случайной и неустроенной личной жизнью, со странными, пробегающими мимо мужчинами и застенчивой дочерью-подростком.

Все родители и коллеги знали, что хоть до климакса Ие Константиновне ещё далеко (ей было лет 35), но нервы её уже основательно расшатаны малолетними идиотами, т.е. нами, с которыми ей приходилось иметь дело практически ежедневно по пять-шесть часов, да ещё на продленке, куда попадали не самые лучшие представители нашего подрастающего поколения.

Ия Константиновна очень любила подарки. Мужчины, очевидно, её не сильно баловали, и она отыгрывалась на учениках. В те времена многие учителя злоупотребляли своим служебным положение и принимали подарки от родителей, но у Ии поборы были возведены в ранг обязательных взносов. С пунктуальной периодичность Ия сообщала родительскому комитету, чего именно желает её измученное непосильной работой и постоянным недоёбом красивое тело. То это были чешские сапоги – ещё хуй найдешь такие; то отрез на платье – и родители чертыхаясь в пол-голоса тащили свои помятые трешки и пятерки с портретом вечно живого вождя в школу; а то невзъебенные сережки, от которых пробегавшие мимо кавалеры должны были задерживаться около Ии дольше и присовывать повелительнице наших маленьких жизней - глубже.

Родители и ученики боялись Ииного гнева, как огня. Надо сказать, что Ия умела отравить жизнь малолетнему недорослю, как никто другой. В её пыточном арсенале никогда не переводились все новые изощренные инструменты. Ия никогда не прибегала к физическому насилию. Вся карательная система строилась исключительно на всевозможных моральных унижениях и моральном же насилии. Это было гораздо сложнее, чем может показаться. Половина нашего класса были выходцами из неблагополучных семей. Каждодневное насилие, моральное и физическое, было неотъемлемой частью их жизни. Удивить их чем-то подобным было весьма и весьма непросто. И все же, Ии это удавалось.

Весь класс был аккуратно поделен Ией на коалиции-группы. Она находила способы убедительно доказать, что ты должен пребывать в обозначенной ею коалиции, как в школе, так и вне школы. Ни дружба, ни привязанности во внимание при разделении не принимались. Главным соображением было удобство, с которым Ия управлялась с разбитым на враждебные микро-коллективы классом. У меня, к примеру, была подруга – Светка Обухова, с которой мы дружили с самого детского сада. Светка была красавицей – с русой косой и голубыми, как небо глазами, каждый размером с блюдце. Светка была влюблена в меня беззаветно и таскалась за мной повсюду, как собачка. Ия положила конец этим отношениям. По злой иронии, она скооперировала мою Светку с моим же однофамильцем-одноклассником, который, тем не менее, был дебилом, тунеядцем и двоечником. И это было почти невыносимо!

–Ну что это за Светка? – утешала меня бабушка – глаза бесцветные, как у рыбы. Что ж, теперь, обосраться и не жить, коль уж она переметнулась к этому упырю? Но я был безутешен.
Вместо прекрасной Светки, Ия назначила мне в компаньенши толстую еврейскую девочку с квадратной головой, усами и румянцем во все лицо. Её я терпеть не мог.

Кульминация всей этой истории наступила нежданно-негаданно. Как-то директору школы позвонили из газеты «Пионерская Правда» с тем, чтобы ученики третьих классов написали про свою жизнь в школе. Учителя младших классов провели со своими классами подробный инструктаж. Ия несколько раз подчеркнула, что писать надо про достижения в учебе, дружбу и наши прекрасные отношения в классе. Она также настаивала, что мы, как пионеры, должны быть правдивы в своих рукописных исповедях.

Все мое детство я был весьма простодушным и правдивым ребенком. Поэтому, говорить правду было для меня легко и приятно. Я, также, был довольно не глуп для своих лет и неплохо понимал, как работают Иины психологические выкрутасы. Именно об этом я и написал в черновом варианте письма. Я описал все происходившие на тот момент в классе нелициприятные коллизии, весь тот напряг, который царил в классе: как внутри искусственно созданных Ией коалиций, так и между ними. Злоба, разобщенность, подозрительность и нездоровая конкуренция – были повседневными реалиями нашего класса.

Мать перечитав черновик, сделала необходимые литературные правки и текст заиграл поистине шекспировским драматизмом. Интересно, что мать моя, всю жизнь проработала в «почтовом ящике», разрабатывая гидравлические системы для сверхсекретных подводных лодок, но даже у неё не шевельнулось ничего, подсказав, какую бомбу мы готовим этим письмом.

Далее, как водится, письма собрали, но перлюстрировать стали только письма отъявленных злодеев и двоечников, потому что изрыгаемые ими сентенции, были порой неприемлемы для человека неподготовленного. На отличниках вроде меня, администрация сыкономила, просто запечатав и отправив письмо по московскому адресу редакции.
Реакция «Пионерской Правды» была практически молниеносной. Через неделю мой текст был напечатан в исключительно оригинальном варианте. Статья была озаглавлена «А и Б сидели на трубе», так как в своей депеше я сетовал на объединение классов, случившееся незадолго до описываемых событий и сделавшее нашу жизнь ещё труднее (в параллельном классе превалировали дебилы, дауны и прочие инвалиды умственного труда).

На следующее утро, после того, как свежие газеты поступили в учительскую и были прочитаны командованием школы, я, только увидев перекошенную татарскую физиномию Ии Константиновны, сразу понял, что натворил. Мозг у Ии просто взорвался. Ворвавшись в класс, она некоторое время не могла произнести ни слова, а лишь издавала звуки, которыми, вероятно, сопровождал свои энергичные действия монголо-татарский кавалерист средневековья, орудуя палашом в толпе врагов-русичей.

Далее, понеслась моча по трубам. Я был обвинен в дичайшей лжи и поклепе. Кстати, что интересно, ни один дебил в нашем классе не описал творящихся вокруг безобразий. Они, например, аккуратно описывали, как мы классом ездили по осени в ЦПКиО, собирать гербарий и при этом, ни одна сука не упомянула, как малолетние имбецилы чуть не утопили в пруду добродушного армянина Нерсесяна, которого считали врагом по соседней коалиции. Все «писатели» умело обошли шероховатости и неудобные моменты. Никто и словом не обмолвился о нашей внутриклассовой поебне. По всему выходило, что все в классе пиздят, а только я – прав. Или наоборот. В наш класс по очереди набегали директрисса, завуч и Ия, от нервов вся покрывшаяся пятнами и какой-то шелухой... Они яростно требовали от меня объяснений и опровержений. Из Москвы на ЧП в Ленинградской школе уже был вызван корреспондент «Пионерской Правды», обработавший злополучное письмо.

Я прекрасно понимал, что жизнь моя в школе накрывается татарской пиздой в брюнетистых кудряшках, однако, каяться я не собирался. То что я описал, было правдой, да ещё достаточно смягченной в редакции моей матери.
Мать вызвали в школу. Она имела часовую беседу с Ией, в результате чего от меня неожиданно отстали. Приезд корреспондента из Москвы Ия как-то сумела протабанить и он уехал ни с чем. Никакого опрвержения на мое письмо так и не было опубликовано. Думаю, понимая серьезность ситуации, мать пошла ва-банк и пригрозила Ие широкой оглаской её неблаговидных дел с родительским комитетом и царившим в классе рекетом и коррупцией. Это уже пахло милицией и ОБХС, чего никому в школе было не нужно. До конца 3-го класса я отучился без происшествий и, как ни странно, безо всяких существовавших ранее коалиционных ограничений, т.е. я мог общаться с кем хотел, дружить с кем считал нужным. Чем я и пользовался с большим удовольствием и энтузиазмом.

Ну, а Обухова Светка... Светка так и осталась при моем дураковатом тезке... А что Светка, думал я - обосраться и не жить без неё, что ли? К тому же глаза – бесцветные, как у рыбы...
Subscribe

  • Кейптаун, утро

    Туман над Camps Bay Второй день центр Кейптауна залит необычно устойчивым плотным туманом. Вспомнился “The Mist”…

  • Православие и прогресс!

    «Божьей Земли планета Крутится на оси. Осень сменяет лето, Вопреки врагам России.» Пару лет назад попалась мне ссылка на этот самодельный фильм…

  • Среда

    Вечерняя прогулка. Ветренно, холодно, пасмурно.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 3 comments