antonycb (antonycb) wrote,
antonycb
antonycb

Categories:

Про Чертика и цифры

«Жизнь ползет, как змея в траве,
Пока мы водим хоровод у фонтана.
Сейчас ты в дамках, но что ты запляшешь,
Когда из-за гор начнет дуть Трамонтана?»

«Трамонтана», Аквариум, с альбома «Zoom Zoom Zoom”

Некоторое время назад кто-то из лайфджурналовских популярных деятелей бросал настойчивый клич, призывая соратников и попутчиков начать живописание офисной жизни. Были в том кличе какие-то нюансы, которых я за давностию уже и не помню, касавшиеся родных российских компаний, западных-пришлых и западных настоящих (т.е. расположенных на Западе). Интернет, ведь, границ не имеет. Я попытался представить, что можно рассказать об офисной жизни, так как сам всю жизнь не шпалы ворочаю, а напротив, протираю штаны, сидючи в офисе.

Вообще, офисная жизнь скучна. Офисная же жизнь профессионала-контактора скучна вдвойне, - никто на тебя не то что батон накрошить не может, а даже и не смотрят косо, так как ты, вроде как в штате не состоишь, занимаешься своими делами и обходишься компании в довольно ощутимую сумму денег ежемесячно. Но контрактором я был не всегда, а даже наоборот, десяток лет назад работал я в питерском отделении Центробанка. Вот там-то и случился один казус.


В то время, будучи на десять лет моложе и на порядок глупее, я пытался делать в банчке карьеру. И ведь никто из друзей и знакомых, подлецы, не объяснил мне, что так называемые «карьера» и «карьерный рост» - это морковка для идиота. Ну не об этом сейчас речь. Глупость моя вперемешку с гормонами толкали меня на безрассудные поступки, как в личной, так и в профессиональной жизнях. Думая, что одно образование хорошо, а два – в два раза лучше, я выучился в Финэке (блядь, экономика – это не наука, а система верований, причем достаточно сектантских!). Далее я перевелся работать в управление ценных бумаг, кторое было сугубо экономическим.

Уже в первую неделю работы в Ценных Бумагах я осознал, какую непростительную ошибку совершил, купившись на броскую рекламу, делаемую управлению его тогдашним начальником Образцовым (все имена в тексте настоящие, потому что хуле тут, все равно, они не читают LJ, а это, как-никак, - мемуары, и история, смею заметить, правдива).

Мои должностные обязанности на новом месте были весьма расплывчаты. Я пытался сидеть на двух стульях, совмещая работу карманного, при управлении компьютерного аналитика с какими-то несущественными экономическими делами. Вообще, самой главной проблемой, удручавшей это и многие другие аналитические управления банчка, было практическое отсутствие полезной работы. Каждый должен был придумывать для себя сам, чем занять свои экономические мозги и руки в течении дня, что, согласитесь, бывает не легко. Вероятно, в результате отсутствия реальных дел коллектив был крайне разобщен - в управлении царила атмосфера перманентного мрачного напряжения, взаимного недоверия и озлобленности. Апокалиптическую картину венчали начальник Образцов и его заместитель Володя Леонов.

Образцов был научным человеком, читавшем лекции в Финэке и всячески обласканным в то время высшим руководством. В банчке тех лет единоначалие было тотальным. Это означало, что любые заскоки и возрастные отклонения хозяйки немедленно принимались и многократно умножались придворной челядью. Так, последовательно, одна за другой в банчке царили моды на компьютерную автоматизацию, экономическую образованность, баскетбол, футбол и питание по Монтеньяку. В зависимости от текущей моды каждое управление должно было рекрутировать баскетболистов, футболистов или добровольных голодальщиков.

Начальник «Ценных бумаг» Образцов был весьма бородат, экономически продвинут и обладал такой своеобразной дикцией, что понимали его с первого раза лишь несколько человек в управлении. Одним из них был зам Образцова - Володя Леонов.

По банковским понятиям Володя сделал головокружительную карьеру, стремительно перескакивая через служебные ступеньки и головы сослуживцев и за 2-3 года став замом начальника управления. Володя обладал цепким умом, здоровым цинизмом выпускника питерского Матмеха и ещё чем-то трудно уловимым и весьма неприятным. Был он какой-то дерганный. Причем настроения и устремления его менялись неожиданно, а поведение зависело от времени дня. О таких в народе говорят: «семь пятниц на неделе». Я немедленно присвоил ему кличку «Чертик», которая приклеилась к нему намертво.

Признаться, Володя-Чертик попортил мне немало крови, пока я понял в чем причина такого его странного поведения. Оказалось, что Володя банально квасил в рабочее время, практически ежедневно. Так как зарплата позволяла, он не пил всякую синьку, а наоборот бухал всеразличными коньяками в обед. При этом, уже приняв на грудь в уединении (у Володи был личный кабинетик), Чертик научился так ловко уворачиваться - не дышать на подчиненных, что у меня лично заняло немало времени понять, в чем же дело. Основным послеобеденным заниятием пьяного Чертика были неожиданные выскакывания из кабинета (как Чертик из табакерки – отсюда и кликуха) и отдача противоречивых, а порой и вполне безумных приказаний подвернувшимся прохожим из ценнобумажного управления.

Осознав всю абсурдность происходящего, я выбрал простейшую ответную тактику – пьяный Чертик немедленно посылался в жопу со всеми своими запросами и пожеланиями. Вообще, так поступала добрая половина людей в управлении.
Поняв, что его страшная тайна раскрыта, Володя не обижался.

Так бы оно и продолжалось, постепенно затвердевая в каждодневную рутину, если б не случай.

В те годы качество алкоголя было весьма посредственным и, даже покупая недешевый коньяк, можно было нарваться на палево. Думаю, что в тот раз, запасливый Чертик приобрел какую-то бурду, продаваемую под видом коньяка.

Выпив смесь, Володя не стал по обыкновению предаваться начальственным порывам и выскакывать из кабинета, отдавая безумные приказы, а возгорелся желанием самостоятельно совершить полезное дело. В задымленном мозгу Чертика всплыл навязчивый образ несделанного дела, то и дело поднимаемый на управленческих планерках.

В коридоре управления стояли сейфы, здоровенные, - в рост человека. Что в них, никто не знал, вероятнее всего, какой-нибудь древний бумажно-бухгалтерский кал, но банковская жизнь требовала порядка. Сейфы нужно было пронумеровать. Сейфы были выкрашены белой краской, и все жалели наклеивать на них какие-то номера. Причем, непонятен был сам принцип нумерации сейфов. Возможно, по этому поводу где-то существовала инструкция Центробанка, но никто не знал, где её искать. Так бы и существовали эти крашенные железные шкафы, пылясь и желтея в своей девственной нетронутости, если бы ...

Дело было к вечеру, и я сидел в кафетерии, когда прибежала крайне взволнованная ценнобумажная секретарша и рассказала, что Володя пронумеровал-таки сейфы. Поначалу, не поняв в чем прикол, я выразил мнение, что это хорошо – Володя принес управлению пользу, и давно висевшее дело, наконец, сделано. Но секретарша не унималась и настаивала, что это надо обязательно увидеть.

И это, действительно, надо было видеть. Сейфы оказались изрисованными толстым досочным маркером ядовитого синего цвета. Приглядевшись, я действительно угадал в неказистых картинках цифры, но весьма и весьма стилизованные. Володя не был хорошим рисовальщиком, но основная идея была понятна. Так шестерка, к примеру, была изображена в виде свернувшейся змеи с большими глазами, ещё большими ресницами, и почему-то с накрашенными пухлыми губами и раздвоенным языком. Четверку изображал кривоногий человечек с горизонтально торчащим членом, на дальнем конце которого стола горящая свечка. И так далее.

Ситуация усугублялась тем, что Образцов упездовал в Финэк, принимать зачет, и в управлении не кому было принимать решения и думать. Ценнобумажный же коридор был проходным, и если бы Хозяйка, проплывая со свитой мимо, увидела змей на сейфах, у неё возникли бы резонные вопросы.

Володя же, Чертик, не стоял гордым художником, рядом со свеженарисованными шедеврами, как этого можно было бы ожидать, а расчетливо съебался в свой кабинетик, допивать синьку.

В Ценных Бумагах царило нервное оживление. Начал подтягиваться праздный народ из других управлений. Чертик стремительно становился центробанковской знаменитостью.

Где-то через час возвратился из Финэка Образцов. Он некоторое время задумчиво стоял перед володиным творчеством, повторяя в полголоса: «Ну, Володя, ну, блядь, ты даешь…». Слово «блядь», правда, никто не расслышал из-за очень плохой дикции. Затем секретарше был выдан спешный приказ печатать в Ворде цифры самым большим шрифтом в размер A4, что и было сделано. Так сейфы оказались неожиданно дважды за один день пронумерованы в обход центробанковских инструкций и правил.

Но и по сей день из под аккуратных цифр исполинского формата то там, то сям торчат змеиные хвосты, глаза и ресницы чертикового вдохновения…
Subscribe

  • Кейптаун, утро

    Туман над Camps Bay Второй день центр Кейптауна залит необычно устойчивым плотным туманом. Вспомнился “The Mist”…

  • Православие и прогресс!

    «Божьей Земли планета Крутится на оси. Осень сменяет лето, Вопреки врагам России.» Пару лет назад попалась мне ссылка на этот самодельный фильм…

  • Среда

    Вечерняя прогулка. Ветренно, холодно, пасмурно.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 13 comments

  • Кейптаун, утро

    Туман над Camps Bay Второй день центр Кейптауна залит необычно устойчивым плотным туманом. Вспомнился “The Mist”…

  • Православие и прогресс!

    «Божьей Земли планета Крутится на оси. Осень сменяет лето, Вопреки врагам России.» Пару лет назад попалась мне ссылка на этот самодельный фильм…

  • Среда

    Вечерняя прогулка. Ветренно, холодно, пасмурно.